Неточные совпадения
А самомнение европейского, буржуазного и научного, цивилизаторского
сознания —
явление столь жалкое и пошлое, что оно духовно может рассматриваться лишь как симптом наступающего конца Европы — монополиста всемирной цивилизации.
Национальное
сознание и национализм —
явление XIX века.
Эти-то платоновские идеи-качества ведомы и мифологическому
сознанию народа и отразились в его сагах, сказках, фольклоре: отсюда происходят чары, заклинания, наговоры, отсюда тотемы [Тотем — класс (а не особь) объектов или
явлений природы, которому первобытная социальная группа людей, род, племя, иногда отдельный человек оказывают специальное поклонение, с которым считают себя родственно связанными и по имени которого себя называют.
Его похвальное слово не мирилось в
сознании с такими
явлениями, как голод, повальная проституция ссыльных женщин, жестокие телесные наказания, но слушатели должны были верить ему: настоящее в сравнении с тем, что происходило пять лет назад, представлялось чуть ли не началом золотого века.
Что же случилось, почему передовое
сознание человечества соблазнилось рефлектирующим критицизмом, какова религиозная подпочва этого
явления?
Эмпирический феноменализм старательно изгоняет живое бытие из познания, действительность сводит к
явлениям в
сознании, слишком многое относится на счет абстрагирующего процесса того самого мышления, силу которого отвергают эмпирики во имя опыта.
И рокотание колес я тоже в первый раз выделил в своем
сознании как особое
явление, и в первый же раз я не спал так долго…
Еще одно из тех первичных ощущений, когда
явление природы впервые остается в
сознании выделенным из остального мира, как особое и резко законченное, с основными его свойствами.
Лишь в эпоху эллинистическую, ко времени
явления Христа в религиозном
сознании иудаизма духовный элемент начинает освобождаться от власти элемента натуралистического, что означает высвобождение личности, выход ее из растворенности в родовой, народной жизни.
Тут
сознание направлено на
явление вторичного, а не первичного порядка.
Аналогичное
явление было во французской революции, где
сознание было связано с рационалистической просветительной философией XVIII века.
Но среди мрачных
явлений и недобрых дел, несколько отрадно проявление не совсем угасших чувств и совести, веры и
сознания долга. Дерзость и бесчеловечие не имели границ, но отрицание долга повиновения не дерзало явно обнаруживаться. Напротив, проявлялось
сознание необходимости подчинения и остались нерушимыми благоговейный страх и вера в святость церкви и верховной власти.
И в эпоху закона мир предчувствовал новые религиозные эпохи: не только пророческое
сознание Ветхого Завета, но и трепетание мировой души в язычестве ждали
явления Христа-Искупителя.
Отчего же в обществе столько десятков и сотен лет терпится это бессильное, гнилое, дряхлое
явление, давно уже отжившее свой век в
сознании лучшей, истинно, образованной части общества?
Поэтому приписывать замечательным двигателям истории ясное
сознание отдаленных последствий их действий или все самые мелкие и частные их деяния подчинять одной господствующей идее, представителями которой они являются во всей своей жизни, делать это — значит ставить частный произвол выше, чем неизбежная связь и последовательность исторических
явлений.
Явление Достоевского есть совершенно новый момент в антропологическом
сознании.
Но после
явления Христа в пределах христианского мира невозможно уже мессианское
сознание народа.
Много дней кряду она провела в постоянном забытьи и без
сознания; к этому присоединились другие
явления, заставлявшие всех беспрестанно ждать еще худшего и опасаться то за Манину жизнь, то за се рассудок.
В этот миг, созданный сплетением стихий, в глухую ночь, не озаренную еще солнцем
сознания, раскрывается, как ночной цветок, обреченный к утру на гибель, то странное
явление, которого мы уже не можем представить себе: слово и дело становятся неразличимы и тожественны, субъект и объект, кудесник и природа испытывают сладость полного единства.
Только от этого недостатка веры и происходят те кажущиеся странными сначала
явления колебания истинной жизни, остановки ее и раздвоения
сознания.
В продолжении всей жизни и теперь повторяется
явление сна, которое кажется нам очень простым потому, что мы все спим каждый день, но которое решительно непостижимо, если признавать то, чего нельзя не признавать, что во время сна иногда совершенно прекращается
сознание.
Ведь есть только два строго логические взгляда на жизнь: один ложный — тот, при котором жизнь понимается, как те видимые
явления, которые происходят в моем теле от рождения и до смерти, а другой истинный — тот, при котором жизнь понимается как то невидимое
сознание ее, которое я ношу в себе. Один взгляд ложный, другой истинный, но оба логичны, и люди могут иметь тот или другой, но ни при том, ни при другом невозможен страх смерти.
Рассуждая на основании своего
сознания, я вижу, что соединявшее все мои
сознания в одно — известная восприимчивость к одному и холодность к другому, вследствие чего одно остается, другое исчезает во мне, степень моей любви к добру и ненависти к злу, — что это мое особенное отношение к миру, составляющее именно меня, особенного меня, не есть произведение какой-либо внешней причины, а есть основная причина всех остальных
явлений моей жизни.
И вот ложное учение, подставив под понятие всей жизни человека, известной ему в его
сознании, видимую часть ее — животное существование, — начинает изучать эти видимые
явления сначала в животном человеке, потом в животных вообще, потом в растениях, потом в веществе, постоянно утверждая при этом, что изучаются не некоторые проявления, а сама жизнь.
И замечательное
явление. Люди рабочие, простые, мало упражнявшие свой рассудок, почти никогда не отстаивают требований личности и всегда чувствуют в себе требования, противоположные требованиям личности; но полное отрицание требований разумного
сознания и, главное, опровержение законности этих требований и отстаивание прав личности встречается только между людьми богатыми, утонченными, с развитым рассудком.
Если литература идет не впереди общественного
сознания, если она во всех своих рассуждениях бредет уже по проложенным тропинкам, говорит о факте только после его совершения и едва решается намекать даже на те будущие
явления, которых осуществление уже очень близко; если возбуждение вопросов совершается не в литературе, а в обществе, и даже возбужденные в обществе вопросы не непосредственно переходят в литературу, а уже долго спустя после их проявления в административной деятельности; если все это так, то напрасны уверения в том, будто бы литература наша стала серьезнее и самостоятельнее.
Напротив, во всех, самых ничтожных телесных
явлениях наука видит действие той же силы, участвующей бессознательно в кроветворении, пищеварении и пр. и достигающей высоты
сознания в отправлениях нервной системы и преимущественно мозга.
В нашей общественной жизни это
явление еще не так резко кидается в глаза, потому что опасение ответственности пред законом или
сознание принятых приличий часто останавливает нас, несмотря на отсутствие видимого противодействия со стороны тех, на кого падает наш гнев.